В долинском музее открылась фотовыставка «Портрет и музыка» фотохудожника Анны Ким

Директор музея Елена Марцинишена поприветствовала гостей и отметила, что представленные работы олицетворяют главные человеческие ценности – семью и тепло домашнего очага.

Сама Анна Ким рассказала, что новая выставка посвящена не только детям, которые особенно близки её сердцу, но и простым людям – тем, кого мы видим каждый день, но не всегда замечаем внутреннюю глубину. По словам автора, в каждом портрете раскрывается иная сторона личности – та, что скрыта от привычного взгляда.

Особое место на выставке занимает тема музыки: фотограф долго вынашивала идею соединить портреты с музыкальными инструментами – гитарой и скрипкой, – и наконец удалось воплотить задумку.

Анна поделилась, что в работе с детьми её особенно привлекает их эмоциональная открытость: достаточно взглянуть ребёнку в глаза – и сразу рождается образ, который хочется запечатлеть.

В числе работ, представленных на выставке, — портрет старшей дочери Анны Мирославы: девушка с сосредоточенным и одновременно умиротворённым выражением лица играет на скрипке. Тёплый свет мягко ложится на музыкальный инструмент, подчёркивая его изгибы, а фантазийный фон с крупными стилизованными лепестками создаёт ощущение сказочного пространства.

Рядом – портрет Андрея, обучающегося игре на гитаре. Мальчик непринуждённо расположился у массивной тёмно‑синей гитары, опираясь подбородком на её корпус. В его взгляде – лёгкая задумчивость и предвкушение: он вот‑вот начнёт перебирать струны, и пространство наполнится первыми неуверенными, но искренними аккордами.

Оба снимка по‑своему раскрывают название выставки: в одном – уже звучащая мелодия, в другом – её ожидание, в одном – осознанная глубина, в другом – чистая надежда и стремление к искусству. Через эти образы автор показывает, как музыка становится частью личности, а портрет – способом услышать внутренний голос человека.

Ещё одна работа, вызывающая особый отклик у зрителей, посвящена теме семейной преемственности и представлена как своеобразное семейное древо фотографа. Это выразительный чёрно‑белый портрет, где в едином ряду, словно звенья одной цепи, выстроены профили представителей разных поколений. Каждый снят в профиль на глубоком чёрном фоне: такой приём подчёркивает индивидуальные черты и в то же время объединяет всех в общий образ. Не случайно эта работа привлекает посетителей: лаконичная композиция без лишних деталей словно рассказывает немую историю семьи – в ней ощутимо дыхание времени, тепло родственных уз и тихая гордость за память.

Отдельного внимания заслуживают тематические работы, наполненные атмосферой праздника и детского ожидания чуда. В серии снимков словно оживает зимняя сказка: изящные Снегурочки в заснеженном лесу будто сошли со страниц любимых новогодних историй, рядом – дети с подарками, в чьих глазах трепетное предвкушение новогоднего волшебства. А в образе девочки в мандаринах столько непосредственности и радости, что зритель невольно возвращается в собственное детство, где запах мандаринов был главным ароматом праздника.

В работах Анны Ким нет постановочной выхолощенности: в каждом кадре – живые эмоции, пойманные в долю секунды, и именно в этом их главная ценность. Фотографии становятся не просто изображениями, а настоящими хранителями памяти, способными спустя годы вернуть нас в определённый момент времени.

Выставка приглашает зрителя замедлиться, присмотреться к людям вокруг и увидеть в обыденном – необычное, в простом – глубокое и трогательное. Посетить её можно до конца августа.

 

Анна Ким ответила на несколько вопросов корреспондента «ДП».

– Анна, название выставки «Портрет и музыка» звучит очень образно. Как родилась эта идея?

– Давно влюблена в гитару и скрипку – в их линии, изгибы, в то, как они «звучат» даже в тишине. Сама я не играю, хотя когда-то пыталась учиться на гитаре, но рисование, а потом фотография заняли всё свободное время. Тем не менее музыка всегда со мной – я включаю её на каждой съёмке. Чаще всего это блюз: он настраивает на нужный лад, рождает в голове картинки. Для детей у меня отдельный плейлист – от «Фиксиков» до чего-то ритмичного, что помогает им раскрепоститься.

– То есть для каждого героя у вас свой саундтрек?

– Именно. Где-то нужна классика, где-то – рождественские мелодии, а для озорного мальчишки подойдёт что-то подвижное. Каждый портрет будто поёт свою песню. Например, кадр с Андрюшкой и гитарой получился таким задумчивым: я попросила его помечтать о том, как он научится играть, и в этом взгляде появилось что-то очень настоящее.

– На выставке есть и совсем другая по настроению работа – «семейное древо». Что для вас значит этот снимок?

– Это, пожалуй, главный герой всей выставки. Всем советую: не откладывайте семейные съёмки на потом. Пока все живы и здоровы, важно фиксировать эти связи. В этом портрете три поколения: бабушка, родители и дети. По нему можно проследить внешнее сходство. И да, такой портрет можно дополнять годами – добавлять новых родственников, и он будет расти вместе с семьёй.

– Для хорошего портрета мало техники и света – нужен ещё и особый контакт с человеком. Как вы его выстраиваете?

– Всё начинается с простого разговора. Спрашиваю, что любит герой, чем увлекается, куда мечтает поехать. Дети забывают, что пришли на съёмку, и просто болтают, а я в какой-то момент прошу: «Замри на пять секунд, ты сейчас так красиво улыбнулся!» И тут важно хвалить – всех без исключения. Это снимает напряжение и помогает поймать тот самый живой момент.

– А есть ли какой‑то снимок, где этот подход буквально спас съёмку?

– Конечно. Был такой случай: привели дедушку, он не хотел фотографироваться. Первым делом я сказала: «Какой дедушка молодец, что пришёл!» Потом попросила внука: «Обними дедушку». Только мальчик прижался к нему – дедушка сразу расплылся в улыбке. Тут я опять: «Какой вы красивый, какой молодец!» И всё – дедушка расслабился, стал готов к работе. Столько счастья было в этих кадрах! Ради таких моментов стоит быть не просто фотографом, а отчасти психологом.

– А если говорить о съёмке в сложных условиях – например, зимой? На выставке есть очень атмосферные зимние кадры. С какими трудностями приходится сталкиваться?

– Зимой снимать непросто. Фотографии часто получаются смазанными: либо модель выходит нерезкой, либо сами снежинки не фиксируются так, как хочется. Приходится «докручивать» атмосферу в фотошопе – добавлять ту самую зимнюю магию. Но самое ценное – поймать момент, когда снег только выпал: пушистый, свежий, когда лес ещё нетронутый, никто его не сбил. Я буквально бегу в лес, едва узнав, что выпал «нужный» снег. Одну съёмку мы провели 31 декабря утром – она длилась всего 15 минут, потому что было холодно, но эти минуты стоили того.

Обожаю спонтанные съёмки: когда долго готовишься, можно перегореть, а если действуешь по ситуации – часто получаются самые удачные кадры.

– Вы упомянули, что любите экспериментировать с деталями – фруктами, сладостями, аксессуарами. Расскажите про эту сторону работы.

– Да, это моя маленькая страсть. На одной из прошлых выставок была фотография с арбузами – я снимала кусочки, играла с формой и цветом. А в этом году идея с мандаринами стала частью новогодней серии. Вообще я люблю находить красоту в простых вещах. Взять, например, гортензию: два соцветия, удачный ракурс – и кажется, что перед тобой огромный пышный куст. Главное – походить вокруг, посмотреть с разных сторон. Этому нас учили ещё в Сахалинском колледже искусств: «Походите, посмотрите, найдите тот самый угол». И правда: чуть отойдёшь – и свет ложится иначе, и эмоция в кадре меняется, и настроение становится совсем другим.

– Как отбираете фотографии для выставки? Ведь из сотен и тысяч кадров нужно выбрать лишь несколько десятков.

– Это, пожалуй, самое сложное. Бывает, сразу после съёмки я в восторге от серии, строю планы, а потом открываю файлы – и понимаю, что ничего не нравится. Тогда я убираю эти кадры и не трогаю какое‑то время. Проходит неделя, другая, я «остываю», возвращаюсь к ним с другим настроением – и вижу: вот этот взгляд, вот эта доля секунды, вот эта эмоция. При отборе для выставки я прежде всего ищу живые эмоции: у детей – радость, лёгкую загадку, искренность; у подростков – тот самый переходный момент, когда детская непосредственность уже уходит, а взрослая серьёзность ещё не закрепилась. Иногда решающую роль играет едва уловимое движение: чуть сдвинулся взгляд, исчезла улыбка – и кадр уже не тот.

– Приятно видеть, что ваши работы люди используют, например, на аватарках в соцсетях?

– Очень. Иногда случайно натыкаюсь на свою фотографию в чьём‑то профиле и думаю: «Ух ты какая!» Значит, я делаю не зря, людям действительно откликается то, что я вижу через объектив. Хотя бывают и неоднозначные реакции: недавно мне сказали, что одну из моих Снегурочек приняли за работу искусственного интеллекта. Сейчас технологии настолько продвинулись, что грань между фотографией и генерацией размывается, и это немного обидно: хочется, чтобы ценили именно живую эмоцию, живые глаза, настоящие улыбки. Особенно тяжело работать с теми, кто привык видеть себя только через фильтры: они буквально не узнают себя без цифровой «маски», и это становится барьером на съёмке.

– Вы участвуете в фотоконкурсах. Что это даёт вам как фотографу?

– Я регулярно участвую в международных онлайн‑конкурсах – и в годовых, и в тематических. Не всегда занимаю первые места, но попадание в топ‑15 или топ‑5 процентов среди тысяч и сотен тысяч участников уже радует: это обратная связь, возможность увидеть свой уровень, сравнить с другими. Это не про деньги – скорее, про рост и мотивацию продолжать искать свой ракурс, свою историю в каждом кадре.

– Если представить всю вашу выставку как единый музыкальный трек, какой бы это был жанр?

– Наверное, блюз – что‑то успокаивающее, но с внутренней энергией. Или новогодняя мелодия – лёгкая, позитивная, дарящая надежду. Мне кажется, именно такие звуки живут в моих фотографиях: где‑то слышится тихий разговор, где‑то – смех ребёнка, где‑то – задумчивое перебирание струн на гитаре.

Автор статьи: Анастасия Еремеева.